[Arina]

Война велась своеобразными методами. Англичане ночью отправляли к побережью лодки, украшенные соответствующей рекламой, и предлагали всем желающим наркотики за треть цены, чтобы окончательно разложить и без того не слишком дисциплинированную цинскую армию. В свою очередь китайцы объявили награду в 100 юаней за каждого «белого дьявола», а за «чёрного дьявола» (то есть чернокожего слугу) половину этой суммы.
Линь Цзэсюю пришлось воевать даже не на два, а на три фронта. Придворная аристократия, вовлечённая в торговлю опиумом, атаковала императора жалобами на гуандунского «экстремиста» и почтительными просьбами проявить «миролюбие», то есть капитулировать. Она старалась исключить даже минимальную возможность победы собственных войск. Одновременно под лозунгом «Смерть дьяволам!» развернулось движение за прекращение каких бы то ни было контактов с иностранцами, независимо от того, торгуют ли они опиумом. Эти национал-патриоты своими глупостями и жестокостями сводили на нет дипломатию Линя, который пытался противопоставить «хороших варваров» «плохим».

Убивая ни в чём не повинных иностранцев, женщин, миссионеров или своих же соотечественников, принявших христианство, они дискредитировали Китай в общественном мнении Европы и Америки, где далеко не все одобряли торговлю опиумом. Император Даогуан подписывал указы попеременно в пользу то одной, то другой клики – а Линь Цзэсюй тем временем не мог добиться денег из казны даже на чай, обещанный купцам. Более подробно вся эта печальная история рассмотрена в статье, опубликованной в № 4 журнала «Записки Rider» 1996 г.

Капитуляция перед наркомафией была предрешена в ноябре 1840 г. императорским указом, который остаётся вершиной юридической мысли, не превзойденной даже в России 90-х годов ХХ века: поскольку невозможно представить себе, чтобы китайцы не повиновались своему императору, – значит, наркотики они уже не курят. Цели же указа о запрете опиума, с которым Линь Цзэсюй поехал в Кантон, таким образом, достигнуты, и нет никакой необходимости в продлении его действия.

Англичане блокировали Кантон и другие южные порты, в июле 1840 г. захватили Динхай, а в августе появились в Тяньцзине, в непосредственной близости от столицы империи. Китайские армии, вооружённые мечами, пиками и луками, в лучшем случае – допотопными мушкетами, оказались небоеспособны, они сдавали небольшим отрядам англичан прибрежные форты и города один за другим. Вина за поражения была возложена на Линь Цзэсюя: он был отстранён от должности и сослан в отдалённую провинцию Синьцзян.

Сейчас рвы, где сжигали отраву, превращены в живописные пруды, обсаженные плакучими ивами. Над ними – музей. А на площадке перед музеем стоят шесть старинных орудий и бронзовая статуя Линь Цзэсюя.


29 августа 1842 г. Цинская империя капитулировала, подписав Нанкинский договор, предусматривающий открытие для английской торговли пяти портов, включая Шанхай и Кантон, выплату контрибуции в 21 миллион серебряных юаней (около половины составляло возмещение за опиум), передачу Англии острова Сянган (часть территории нынешнего Гонконга). Победитель проявил благородство: обещал прекратить импорт отравы. Однако Нанкинский договор содержал положение о консульском судопроизводстве (то есть об изъятии из-под действия китайских законов) не только для английских граждан, но и для китайцев, которые на них работают. Таким образом, побеждённые лишались всякой возможности проконтролировать, выполняет ли Англия своё обещание. Вскоре по английскому образцу подписали свои договоры с Китаем Франция и Соединённые Штаты. Импорт опиума достиг в 1850 г. 52 925 ящиков.

В том же году на юге началось восстание тайпинов, которые отвергли не только «Конфуция ради Нового Завета», как с негодованием писали цинские чиновники, но и опиум. Курительную трубку их вождь, деревенский учитель Хун Сюцуань сравнил с мушкетом, из которого человек стреляет в самого себя. Тайпины всерьёз рассчитывали на христианскую солидарность европейцев.

В 1856 году начинается 2-я Опиумная война. Европейские державы рассчитывали «выжать» из дряхлой империи новые привилегии, в частности – обеспечить свободный вывоз оттуда дешёвой и бесправной рабочей силы – кули, которые должны были заменить чернокожих рабов-африканцев. В марте 1857 г. в войну вступила Франция, в декабре пал Кантон, в мае 1858 г. – Тяньцзинь. После ожесточённых боев у фортов Дагу (едва ли не единственный случай серьёзного сопротивления цинской армии) англо-французским войскам был открыт путь на Пекин. Разбив 21 сентября 1860 г. отборную императорскую конницу, они вошли в столицу, где сожгли дворец вместе с бесчисленными сокровищами древнейшей культуры. То, что было вынесено в ходе грабежа, сохранилось для человечества в музеях и частных коллекциях Европы.

По новому мирному договору Цинская империя фактически перестала существовать как самостоятельный субъект международных отношений. Хотя её сановников больше беспокоил вопрос о том, будут ли европейские дипломаты соблюдать церемонии, обязательные при дворе Сына Неба.

Кстати, история Сингапура, где начался наш рассказ, демонстрирует поразительные параллели. В 1819 г. там высадился британский губернатор Т.С.Б. Раффлз, сам назначил одного из джохорских принцев султаном и у него же за 5 тысяч испанских долларов купил Сингапур. И уже в 1820 г. там открываются четыре лавки по торговле опиумом. В книге «Сингапурские этюды» (М Наука, 1982) Ю.Б. Савинков не без иронии комментирует: «Раффлз, хотя и не был сторонником опиумокурения, вмешиваться не стал, полагая, что в результате протестов общественности их закроют. Он очень радел за свободу торговли и свято соблюдал принцип невмешательства в любую её сферу». В 40-х гг. прошлого века налоговые поступления от наркоторговли уже покрывали все издержки администрации, «включая расходы на содержание войск».

Опиум послужил своего рода тараном, чтобы открыть китайский рынок для европейской торговли, в то же время не допуская формирования конкурентоспособной промышленности (и вменяемого правительства, которое могло бы модернизировать страну). Но по мере того как европейцы становились хозяевами Поднебесной, специфическая ориентация торговли вызывала растущую критику, особенно со стороны своих же фабрикантов..


К середине нашего столетия в Китае, пребывавшем в состоянии непрерывных междоусобий, под опиум был занят миллион гектаров, а только официальное число наркоманов составляло 20 миллионов человек.

Справиться с бедствием смогли коммунисты, отличавшиеся от своих противников решительностью, строгой дисциплиной и верой в «революционные идеалы». И как бы мы ни относились к этим идеалам, принятым в феврале 1950 г. – сразу же после победы коммунистов в гражданской войне, – антиопиумный закон нельзя не признать великой заслугой КПК пред китайским народом. Как сказал Иосиф Бродский, «зло существует, чтоб с ним бороться, а не взвешивать в коромысле...» Конечно, методы проведения «кампании за полную ликвидацию яда» не назовешь гуманными. По официальным (видимо, заниженным) данным, 80 000 человек было арестовано, каждый сотый из них – расстрелян. Однако в результате столетняя система организованной наркоторговли оказалась сломана. КНР доказала миру, что это зло не носит мистического характера. Его можно победить..

Героин, кокаин и разнообразная синтетическая отрава продолжают оставаться общедоступным товаром, и счёт жертв идёт на миллионы. В крупных городах США (а теперь уже Англии и Франции) появились целые районы, практически выпавшие из-под контроля правительства. Там, в семьях безработных и иммигрантов, живущих на пособия, наркомания становится потомственной.

Борьба полиции с мафией очень эффективна на экранах телевизоров. Но слово «борьба» можно понимать по-разному. Академическая дискуссия – тоже борьба, равно как и поединок на ринге или матч по футболу. Однако тот же футболист совершенно иначе будет бороться с бандитами, ворвавшимися в дом, чтобы вырезать его семью.

Именно так англичане и американцы сражались с Гитлером и его агентурой. Судебные процессы над нацистами не продолжались по десять лет с бесконечными кассациями, обвиняемых не освобождали под поручительство ближайшего отделения НСДАП, а зондер-командам не позволяли приезжать из Германии в США, чтобы среди бела дня расправляться с ненужными свидетелями. Все поправки к Конституции США не защитили проживавших в США японцев от массового интернирования по одному только подозрению в том, что среди них могут находиться агенты неприятеля. Мы не слышали, чтобы во время «Бури в пустыне» жителям Багдада перед бомбардировкой разъясняли их права и сбрасывали вместе с бомбами адвокатов.

Так называемые «тяжёлые наркотики»: героин, кокаин, синтетические стимуляторы – представляют собой средство уничтожения людей. Распространять их – то же самое, что распространять в городе радиоактивные изотопы, отравлять водопроводную воду или подкладывать бомбы в кинотеатрах. Тот, кто это делает, – убийца

Реальность заключается в том, что практически каждый наркоман одновременно является распространителем и того, чем злоупотребляет и своего специфического образа жизни. Например, в Германии, по подсчётам организации «Белое кольцо», среднему потребителю героина его дневная доза обходится в 300 марок. Он может её себе обеспечить, только вовлекая знакомых в наркоманию, – за счёт «процента» с того героина, который им перепродаёт. Это так называемая «система снежного кома». Покупатель сам становится мелким дилером. Нечто подобное практикуют некоторые фирмы, торгующие парфюмерией и шарлатанскими снадобьями, – однако в данном случае речь идёт о человеческих жизнях.

Проблема прав человека зачастую трактуется современными европейскими либералами, как право безнаказанно причинять зло окружающим. Субкультурные сообщества наркоманов и гангстеров, тоталитарные секты и иные подобные группы заинтересованы в расширении своих рядов за счёт, прежде всего, молодёжи и подростков. Но у последних тоже есть права – прежде всего, право оставаться нормальными здоровыми людьми…