[Sat]

Примерно вот: (из книги Виктора Пелевина "Чапаев и Пустота", которуя я считаю апофеозом творчества автора):

Неизвестно, что происходило в его голове в течение следующих нескольких минут, но, когда поезд остановился на "Пушкинской", Сердюк вышел из вагона со сложившимся в душе желанием выпить, даже не выпить, а нажраться. Но это желание сначала было неоформленным и неосознаным и воспринималось в качестве смутной тоски по чему-то недостижимому и как бы утерянному, а свою настоящую форму обрело только тогда, когда Сердюк оказался перед длинной батареей бронированных киосков, из смотровых щелей которых без выражения глядели на вражескую территорию одинаковые кавказские лица.

Остановиться на каком-нибудь конкретном напитке было трудно. Ассортимент был большой, но какой-то второсортный, как на выборах. Сердюк долго кол....ся, пока не увидел в одном из киосков бутылку портвейна под названием "Ливадия"

При первом взгляде на эту бутылку Сердюк ясно вспоминл одно забытое утро из юности: заставленный какими-то ящиками закоулок во дворе института, солнце на жёлтых листьях и хохочущие однокурсники, передающие друг другу бутылку такого портвейна (правда, с чуть другой этикеткой - тогда ещё не были поставлены точки над "i"). Ещё Сердюк вспомнил, что в этот закоулок, скрытый со всех сторон от наблюдателей, надо было перелезать между прутьев ржавой решётки, пачкавшей куртку. Но главным во всём этом был не портвейн, и не решётка, а на секунду мелькнувшие в памяти и отозвавшиеся печалью в сердце необозримые возможности и маршруты, которые заключал в себе тогда мир, простиравшийся во все стороны вокрун отгороженного решеткой двора.

А вслед за этим воспоминанием пришла совершенно невыносимая мысль - о том, что мир сам по себе с тех пор совсем не изменился, просто увидеть его под тем углом, под которым это без всяких усилий удавалось тогда, нельзя: никак теперь не протиснуться между прутьев, никак, да и некуда больше протискиваться, потому что клочок пустоты за решёткой уже давно заполнен оцинкованными гробами с жизненным опытом.

У него отличный язык, не находите?