[(SIC)]

Иду по главной кладбищенской улице. Метрах в пятидесяти от входа, слева от дороги — двадцать шесть-могил с белокаменными надгробьями. Над каждой могилой небольшая мраморная стела с гравированной золотой надписью: фамилия, имя, отче-ство, даты рождения и смерти.
Могилы пожарных, их шесть, утопают в цветах: вазочки и горшочки с живыми цветами, венки искусственных цветов с красными лентами и надписями на них от родных и сослуживцев. Пожарные страны помнят своих героев.
На могилах атомных операторов цветов поменьше, венков вообще нет. Мини-стерство атомной энергетики и Минэнерго СССР не вспомнили в годовщину Черно-быля о павших. А ведь они тоже герои, они сделали все, что смогли. Проявили муже-ство и бесстрашие. Отдали жизни...
Но лежат здесь и те, кто случайно оказался той роковой ночью у места трагедии, не понимая подлинного значения происходящего.
Ясное голубое небо, солнце, теплынь. Грай взлетающего и садящегося на могилы воронья, уходящая вдаль до горизонта главная улица кладбища, и на ней люди, люди, идущие к дорогим могилам.
Невдалеке от захоронения чернобыльцев послышались звуки автоматных вы-стрелов. Посмотрел в ту сторону. Взвод солдат салютовал из «Калашниковых». Подо-шедший мужчина сказал, что хоронят солдата, погибшего в Афганистане.
На могильных стелах пожарных выгравированы золотые звезды. Здесь лежат Правик, Кибенок, Игнатенко, Ващук, Тищура, Титенок...
Над могилами же атомных операторов, на мраморных надгробиях, нет никаких знаков отличия. Нет и фотографий, которые вначале были. Теперь осталась только фо-тография на могиле Леонида Топтунова. Совсем еще мальчишка, усатенький, кругло-лицый, пухленькие щеки. Отец его возле могилы соорудил аккуратную красивую ска-меечку. Мне показалось, что у Топтунова самая любовно ухоженная могила.
Двадцать шесть могил... В шести из них покоятся герои-пожарные. В двадцати остальных: операторы 4-го энергоблока, электрики, турбинисты, наладчики. Две жен-щины — Клавдия Ивановна Лузганова и Екатерина Александровна Иваненко, работ-ницы военизированной охраны. Одна была на проходной напротив 4-го блока, дежу-рила там всю ночь до утра. Вторая — в строящемся ХОЯТе (хранилище отработавшего ядерного топлива) — в 300 метрах от блока. И в этих могилах тоже есть подлинные герои, чье мужество спасло станцию в не меньшей степени, чем мужество пожарников. Я уже говорил о них ранее. Вот они: Вершинин, Новик, Бражник, Перчук — машинисты турбинного зала, которые погасили пожар изнутри, пожар, развитие которого имело бы страшные последствия для всей АЭС. Чем же награждены они? Насколько мне известно, к наградам они не представлены. Не награжден и начальник смены реакторного цеха Валерий Иванович Перевозченко, сделавший все возможное и невозможное, чтобы спасти подчиненных ему людей, вывести их из зон высокой радиации.
Не награжден и заместитель главного инженера по эксплуатации первой очереди Анатолий Андреевич Ситников, не пощадивший жизни, чтобы разобраться, что же на самом деле произошло с 4-м реактором.
Не награжден и лежащий здесь виброналадчик харьковчанин Георгий Илларио-нович Попов, который и вовсе случайно оказался там, но машзал не покинул и всем, чем мог, помогал турбинистам тушить пожар в машзале. Хотя мог уйти и остаться жи-вым.
Не награжден электрик Анатолий Иванович Баранов, который вместе с Лелечен-ко локализовал аварийную ситуацию на электрооборудовании, замещая водород в ге-нераторе, подавал питание на 4-й блок в условиях бешеных гамма-полей.
Лелеченко похоронен в Киеве. Посмертно он награжден орденом Ленина.
В связи с наградами следует сказать еще об одном факте. Материалы по награж-дению атомных операторов, живых и мертвых, готовились под завесой страшной сек-ретности. Почему, спрашивается? Мне, по крайней мере, это непонятно. Непонятно тем более, что ненагражденными в итоге оказались и подлинные герои, которыми жи-вые должны гордиться. Должны гордиться их семьи, дети, внуки...
И мне думается, справедливость восторжествует. Героизм не спрячешь.
Иду вдоль могил, подолгу останавливаясь возле каждой. Кладу к надгробиям цветы. Пожарники и шестеро атомных операторов скончались в страшных муках в период с 11-го по 17-е мая 1986 года. Они получили наибольшие дозы облучения, больше всех приняли радионуклидов внутрь, тела их были сильно радиоактивны, и, как я уже писал, они были похоронены в запаянных цинковых гробах. Так требовала Санэпидстанция, и я думал об этом с горечью, ибо земле таким образом помешали сделать ее извечную и нужную работу — превращение тела умершего в прах. Вот он, чертов атом! Даже смерть, даже захоронение не такое, как у нормальных людей. Даже здесь, в извечном человеческом исходе, нарушаются тысячелетние человеческие традиции. Вот ведь как получается...
И все же говорю им: мир праху вашему, спите спокойно. Ваша смерть всколых-нула людей. Они хоть на вершок отошли от спячки, от слепой и серой исполнительно-сти...
Но как много еще надо сделать! Какие уроки предстоит еще извлечь. Какую борьбу выдержать, чтобы сделать нашу землю по-настоящему чистой и безопасной для жизни и счастья...
А ведь атомные бюрократы не дремлют. Пришибленные несколько Чернобыль-ским взрывом, они вновь поднимают голову, восхваляя совершенно «безопасную» си-лу мирного атома, не забывая одновременно и о сокрытии правды. Ибо лить елей мир-ному атому, воскуривать фимиам можно только в одном случае, если скрывать правду. Правду о сложности и опасности труда атомных энергетиков, потенциальной опасно-сти атомных станций для окружающей природы и ничего не смыслящих в радиации людей вокруг.
То-то министр энергетики и электрификации СССР А. И. Майорец уже и приказ № 90-с от 18 июля 1986 года выпустил, в котором строго-настрого запрещает своим подчиненным говорить правду о Чернобыле в печати, по радио и на телевидении. Чего, спрашивается, боится министр? Понятное дело. Боится потерять свое кресло. А чего бояться? Взял бы да покинул его добровольно. Не по праву ведь занимает: ни знаний, ни опыта...
Но не покинет ведь. Зря надеемся. А надо бы. И скорее. Проку больше будет. Ибо нам всем нужна правда. Только правда, и вся правда, ибо...
Тут я хочу привести, очень трезвые, на мой взгляд, выдержки из статьи амери-канского ученого-атомщика К. Моргана, призывающего людей к бдительности.
С удовольствием привел бы подобные слова академиков А. П. Александрова или Е. П. Велихова, например, но они таких слов не произносили.
Так вот что сказал К. Морган:
«В настоящее время стало очевидным, что не существует такой малой пороговой дозы ионизирующего излучения, которая была бы безопасной или риск заболеть от которой (даже лейкозом) был бы равен нулю...
Радиоактивные благородные газы (РБГ) являются основным источником облуче-ния населения при нормальной эксплуатации АЭС. Особый вклад вносит криптон-85 с периодом полураспада 10,7 лет...
Я хотел бы выразить большое недовольство относительно распространенной в атомной энергетике практики ,,сжигания" и ,,выжигания" временных ремонтных рабочих. Под этим мы подразумеваем привлечение плохо проинструктированного и неподготовленного персонала к временному выполнению „горячих работ" (радиоактивных). Из-за отсутствия понимания риска хронического облучения такой персонал с большой вероятностью может создать радиационные аварии, в результате которых может быть причинен вред как ему, так и другим людям. Я считаю практику „выжигания" персонала глубоко аморальной, и до тех пор, пока в атомной энергетике не откажутся от подобной практики, я перестану быть активным сторонником этой отрасли...
За последние 10—15 лет новые данные показали, что риск раковых заболеваний людей под воздействием радиации в десять или более раз выше, чем мы считали в 1960 году, и что не существует безопасной дозы...»
И все же хочется закончить хронику словами выдающегося советского ученого, действительного члена Академии медицинских наук СССР, крупнейшего специалиста по лечению лейкозов Андрея Ивановича Воробьева. Вот что он сказал в связи с Чернобыльской катастрофой:
«Вы можете себе представить, что будет с планетой, если разбомбить атомные электростанции даже обычными боеголовками, без ядерных зарядов? Представить че-ловечество в таком ампутированном виде не может ни один цивилизованный человек. Думаю, что после этой аварии должно закончиться средневековое мышление челове-чества.