[Strannik]

Из интервью Ричарда Зейделя (Richard Seidel) с Оскаром Кастро-Невесом

Кастро-Невес: Я думаю, его дух был добрым. Он не говорил с вами ни о ком, у него была добрая душа, он был хорошим человеком. Было важно это видеть: в моей жизни я иногда разочаровывался, потому что ты можешь быть хорошим музыкантом, но не обязательно хорошим человеком. Жобим был и тем и другим. Он был прекрасным человеком и прекрасным музыкантом.

Когда кто-нибудь становится очень известным, как Жобим, через какое-то время вы перестаёте говорить о его публичной персоне, поскольку она уже и так настолько хорошо известна. Вам не нужно говорить ничего. Я думаю, именно поэтому все перестали о нём говорить после «большого взрыва».

Зейдель: Вы имеете в виду, после шестидесятых?

Кастро-Невес: Точно. И к тому же Жобим не был настолько плодовит, – хотя он и написал все эти песни, – он стал более тихим человеком, интровертом. Только в конце... Это смешно, я думаю, новая женитьба оживила его карьеру, в том смысле, что он вылез из своей скорлупы.

Зейдель: Это вторая женитьба, на фотографе Ане Лонтре (Ana Lontra)?

Кастро-Невес: Да. Он основал «Банду Нову» («Banda Nova»), его семья играла и выступала вместе с ним. Они есть на альбоме «Пассарим» («Passarim»). Он стал выступать больше с ними, начиная с середины восьмидесятых.

Он был в этом смысле семейным человеком, человеком расширенной семьи – не только его семьи, но и его близких друзей. Он на самом деле любил просто сидеть и говорить с людьми; это была очень смешная комбинация между желанием уединения и жизнью публичного человека. Был такой ресторан в Рио, где он сиживал, у него там был любимый стол. Он был всегда зарезервирован для него. Он стоял прямо у входа в ресторан, так что для человека, желавшего уединиться, он не мог бы быть более доступным и более бросающимся в глаза.